коллежский советник К. (cancellarius) wrote,
коллежский советник К.
cancellarius

Categories:

COS SIE KONCZY, COS SIE ZACZYNA

Свершилося великое их дело:
В небесную они вступили дверь;
Пред Господом стоят они теперь
В венце, в одежде мучеников белой.
А их тела, под зноем, под дождей,
Лежат в пыли, истерзаны мученьем;
И верные почтить их погребеньем
Не смеют, трепеща перед царем».
«Король Альфонзо, из земли далекой
Какая нам о мучениках весть?
Оказана ль им погребенья честь?
Смягчился ли Мирамолин жестокий?»
«Свирепый мавр хотел, чтоб их тела
Без погребенья честного истлели,
Чтоб расклевал их вран иль псы их съели,
Чтоб их костей земля не приняла.
Но Божии там молнии пылали;
Но Божий гром всечасно падал там;
К почиющим в нетлении телам
Ни пес, ни вран коснуться не дерзали.
Мирамолин, сим чудом поражен,
Подумал: нам такие страшны гости.
И Педро, брат мой, взял святые кости;
Уж на пути в Коимбре с ними он»…

В.Жуковский, «Королева Урака и пять мучеников»

В польской культуре традиционно огромную роль играет культ памяти мертвых. В дни поминовения 1 и 2 ноября все дружно идут на кладбища, и по вечерам над ними стоит яркое зарево от миллионов зажженных на могилах свечей (в 1918 г. украинцы устроили переворот во Львове как раз в задушки, пока все польское население города было на кладбищах, ну а когда поляки оттуда вернулись, вот тогда только война и началась). Вся Варшава усеяна табличками с надписями «место, освященное кровью поляков. Здесь тогда-то гитлеровцы расстреляли столько-то людей», и возле каждой в начале ноября лежат цветы и горят свечи, а на памятник Маленькому повстанцу на Старом месте обязательно вешают воздушный шарик, ребёнок всё-таки.

Этой гипертрофии памяти можно искренне позавидовать: в том же катынском лесу рядом с ухоженными могилами польских жертв, о каждом из которых тщательно помнят, лежат неизвестно сколько местных, имена которых, понятно, никому неведомы, да и никто как-то особо не старается их выяснить. Над такой некрофилией можно смеяться, когда она доходит до дурной безвкусицы (вроде сердца Пилсудского, которое сперва выставили в хрустальной урне возле гроба маршалка, а потом похоронили у ног его матери на виленской Россе). Но факт остается фактом – лехиты ан масс зациклены на могилах, крестах, свечках, заупокойных молитвах, некрологах и эпитафиях.

ХХ век добавил множество поводов для скорби – сентябрьская кампания, варшавское восстание, Катынь, волынская резня, лагеря смерти и послевоенные репрессии, все это плотной массой упало на польскую душу. Польша находится в плену у своего исторического мартиролога, и без осознания этого нельзя понять людей, которые утром десятого апреля садились в варшавском «Окенце» на президентский Ту-154.

Лех Качинский был, прежде всего, человеком прошлого. Его целью было rozliczenie, что по-русски можно не слишком удачно перевести как «расчет». Расчет с историей его страны, ее обидчиками и врагами. В этом он был абсолютно непримирим – никаких компромиссов, никакого мира, никакого прощения, никаких переговоров, sine qua non, мы – молодцы, а они – подлецы. По какую сторону этого раздела лежала для покойного президента Россия и русские – объяснять не надо.

Трагическая история русско-польских отношений, «все три раздела Польши, восстания польских два» (Слуцкий), все это формировало и, к сожалению, продолжает формировать в польском сознании ощущение некоей лежащей на востоке «нечеловеческой земли» (nieludzka ziemia), к которой неприменимы обычные критерии добра и зла. И в этом смысле жертвы Катыни слишком часто оказывались в польском сознании оправданием всех бед, которые Россия и русские заслужили «по грехам своим». Дубровка, Беслан, обе чеченские войны, взрывы в домах и поездах, милицейский беспредел и бандитские разборки, весь возможный и невозможный негатив многократно тиражировался польской прессой и телевидением, обсуждался политиками, аналитиками и общественными деятелями. Нет, никто или почти никто (тролли не в счет) этого открыто не говорил, но, увы, слишком часто за внешне корректными фразами и сожалениями звучал торжествующий рефрен «тако да погибнут грешницы от лица Божия, а праведницы да возвеселятся, да возрадуются пред Богом, да насладятся в веселии».

Горделивые праведники и наследники мучеников летели торжествовать над «пастью адовой»…

Постигшая Польшу катастрофа – прежде всего катастрофа мировоззренческая. В смоленский лес упал не самолет с высшими лицами государства, армии и церкви, рухнула вера в свою правоту и неправоту чужих. Подавись Качинский бананом на званом обеде, даже погибни вместе со всей делегацией на каком-то другом визите, все это было бы шоком и ужасом, но сейчас в Польше, по моим ощущениям, царит какое-то истинно метафизическое отчаяние – за что? Почему? Чем мы заслужили? Как поляки выберутся из этой тьмы – я не знаю. Не берусь судить.

Лучше об этом помолчать. А уж тем более – воздержаться от даже скрытого злорадства, даже тем, кому очень хочется. Потому как...

А с другой стороны, как сказал один из самых лучших сарматов нашего времени Анджей Сапковский, «что-то оканчивается, что-то начинается». Никогда еще польские газеты не писали так тепло о России и русских, как в эти три дня (как всегда, тролли не в счет). Вдруг выяснилось, что «нечеловеческая земля» населена людьми, и эти люди несут цветы к польскому посольству и плачут от общего горя. Польские интеллектуалы опубликовали обращение с призывом к примирению польского и русского народов, и число подписей под ним продолжает возрастать. И это дает надежду.

Лишь бы она оправдалась…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →